— За меня не беспокойтесь, — тихо отозвался ротмистр.

Доктор спросил:

— Но вы, кажется, без оружия?

— Я умею и без оружия. А вот вам не мешало бы приготовить ланцетик.

Шаги зазвучали громче. Наконец показался поднимавшийся снизу сухонький старичок, совершенно седой, с пышными некогда бакенбардами, сбившимися теперь в войлок. На нем, несмотря на погоду, была шинель, генеральская, сильно изношенная. Одетая на гражданский, мышиного цвета сюртук и полосатые демикотонные брюки. На ногах — башмаки гражданского образца. Обутые, как впоследствии оказалось, на босу ногу.

Увидев незнакомцев, старичок замер.

— Господа?..

Штатский кашлянул.

— Еще один любимец фортуны. Его нельзя тут оставить.

Старичок в генеральской шинели подозрительно глянул из-под кустистых бровей и засеменил мимо.

Штатский протянул руку, намереваясь ухватить его за плечо. Но тот, видать уже битый жизнью, словно ждал этого — шарахнулся к стене, и в руке его блеснул револьвер.

— П-попрошу…

Вперед шагнул ротмистр.

— Ваше превосходительство! Вам надлежит прибыть к Дмитрию Леонидовичу. Нынче же.

Несколько секунд старичок молча смотрел на незнакомого офицера.

— По какой такой надобности?

— Прямых сведений не имею. Но приватно слышал, что вам намерены предложить должность.

Старичок опять замолчал. Должно быть, что-то не складывалось — странен был офицер, и непонятны статские его спутники.

— Да вы, сударь, сами-то кто?

— Штаб-ротмистр Агранцев. Офицер связи.

— Что, при Управлении состоите?

— Так точно.

— Но, позвольте… На вас решительно чужая форма. Отнюдь не Пограничной стражи…

— Ваше превосходительство! Мне ли вам объяснять!

— Потрудитесь… — упрямо сказал старик.

Ротмистр не смутился.

— Я боевой офицер. По ранению эвакуирован. После переворота бежал от красных, попал в Харбин. Недавно выпало счастье вернуться в строй.